Может, так даже и лучше…"
"— Герман, родичам погибших компенсацию кинуть? — предложил Савченко. — Чтобы рот не раскрывали.
— Облезут… Своими методами их прижми. Шугани. Чтобы не пикнули, — Валет остановился у окна, стиснул пальцами подоконник. — Но всё равно… Как? Скажи мне, как этот салажонок ликвидировал Ибрагима и Мишку?
Он не спрашивал — он кипел. Слова были, как шум перегретого чайника — вот-вот взорвется.
— Степаныч рассказывал, всё шло по плану, — Савченко говорил спокойно, но в голосе сквозил напряг. — Повели его к обрыву, якобы обход территории.
А потом Яровой вернулся один. Степаныча быстро загасил — вырубил. Форматнул носители с видеорегистраторов и слинял. Когда он мне звонил по видеосвязи, Степаныч в углу дежурки лежал, без сознания. Я сам видел. Не врёт дежурный.
— А что за доказательства у него на руках? — Валет зыркнул в упор. — По Лютому? Что он может иметь?
— Не знаю…
— Ты ничего не знаешь⁈ — взорвался Вальков, снова зашагал по кабинету, потом снова стал яростно тыкать в пульт от кондиционера.
— Бл*дь!
Ещё секунда, и пульт швырнул с силой о стену. Тот рассыпался на части, выплюнув цилиндрики батареек.
— Герман… — Савченко поднял руки, как бы сдерживая бурю. — Я работаю. Успокойся.
— Успокойся⁈ — взвился Валет. — Вот так просто⁈ Успокойся⁈ У нас, мать твою, выборы на носу! Я уже подряды взял, землю размежевали, перевели в фонд «городского развития» — под благоустройство, понимаешь⁈ А по факту — там уже проект на двадцать таунхаусов с бассейнами. Как только стану мэром — подписываю, и пошли в стройку.
Все схвачено, сука!
Он остановился, вскинул руки, зашагал снова, тяжело дыша.
— Ты представляешь, что будет, если этот щенок мне всё сорвёт⁈ Если выдернет кресло мэра из-под моей жопы⁈ А⁈ По миру пойду! Всё, что строил двадцать лет, коту под хвост! И ты, Артурчик, пойдёшь в первой шеренге — с сумкой через плечо, из вонючей мешковины, по переходам милостыню клянчить.
— Не драматизируй, Герман, — глухо проговорил Савченко. — Возможно, он блефует. Нет у него ни черта.
Лицо у него стало совсем недвижимым, будто высеченным из мрамора.
— Мы не можем это ни подтвердить, ни опровергнуть! — гаркнул Валет, ткнув пальцем в воздух. — А значит, будем считать, что гребаный компромат у него есть!
Он подошёл вплотную к Савченко.
— И скажи мне, дорогой мой… Откуда он узнал про первое июня девяносто седьмого? Про тот самый вечер, когда я пустил пулю в лоб Лютому? Своими руками. Сам. А? Ни один человек, живая душа — не знала.
