За все эти годы — тишина. Ни одна мразь не проболталась. Только ты и я знали. Все, кто тогда рядом был — давно под камнем могильным. Я всех зачистил.
Тишина. Только хруст пальцев Валета, сцепленных между собой в замок.
— Девка… — вдруг сказал Савченко.
— Что? — дернулся Вальков.
— Была же девчонка. Ты рассказывал…
— Дочь стукача. Да… Мы тогда её не нашли. Официально он вообще не был ей отцом, по документам и по записям ЗАГСа — ноль. Тот ещё блядун был, детей по всей стране насеял. Так и что? Думаешь, она объявилась?
— Бес её знает.
Но кто-то должен был.
— Вряд ли… Скорее всего, и не запомнила нас. Совсем салагой была. А если бы запомнила — так давно бы сдала. Давно, Артурчик. А не вот сейчас, когда этот Яровой нарисовался. Гемор, бляцкий рот! Но ты это… Найди мне её. На всякий случай. Фамилия у неё тогда была другая… Не знаю, какая… Но ты поищи, авось найдешь.
Он по-хозяйски махнул рукой. Первая волна гнева явно пошла на убыль, но в любой момент могла захлестнуть опять.
— Сам же говорил — не нашли тогда, а сейчас тем более.
— Сильно и не искали. Я тогда на дно ушёл. Готовился в Германию смыться. А оно вон как обернулось — никто нас не вскрыл, менты проглядели. А теперь этот хрен лезет и орёт, что я Лютого грохнул. Откуда он знает? С-сука…
— Сказал, что нашёл материалы блогера Харитонова.
— А этот Харитонов откуда знал? Он тогда вообще, может, ещё не родился…
— Вот найдём компромат, — хмыкнул Дирижер, — тогда и выясним.
— Найди, Артурчик, найди… — Вальков снова зашагал по кабинету, как тигр по клетке.
— Иначе возьмут нас за жопу, и все морды прикормленные от нас же в один момент открестятся, все связи — в мусорку. Никто не прикроет, если воняет слишком сильно.
— Тогда Ярового пока не трогаем? — уточнил Савченко. — Я тут пробил, у него родители живут за городом, в…
— Ты что, глухой⁈ — сорвался Вальков. — Не трогаем! Выборы, мать их! Нельзя скандалов!
— Не ори, — резко перебил его Дирижер.
И Вальков осел, стянул пиджак, бросил на спинку кресла и бухнулся в него.
Тяжело дышал, глядя в одну точку.
Нервно встал, дошагал до шкафа, распахнул резные дверцы и уже спокойнее спросил:
— Виски будешь?
— Наливай, — кивнул Савченко.
Валет потянулся к бару, вытащил бутылку, два бокала. Вернулся к столику, налил до ободков. Поднял свой, глянул в янтарную глубину.
— Нам надо успокоиться, — пробормотал он, будто самому себе.
Савченко внешне был спокоен, почти равнодушен — но Валет знал, под ледяной кожей там тоже бурлило.
