— Полноте, граф, — благосклонно улыбнулся Василий Андреевич, — я уже говорил вам, что мы находимся по одну сторону закона. Это и побудило меня вам открыться. Я, знаете ли, вообще мог не попадаться вам на глаза и провести осмотр артефакта через одного из моих слуг. Но когда я увидел, как из пустоты в один миг материализовалась гигантская сколопендра, абсолютно во всем вам послушная, я не смог удержаться от личного знакомства с вами.
— Все, что я пока могу вам открыть, любезный Василий Андреевич, что эта моя способность никак не связана с какими-либо артефактами.
Это больше похоже не дар. Причем дарован он мне против моей воли. Его нельзя передать другому. Во всяком случае я пока не знаю, как это делается. Также этот дар нельзя получить просто по желанию. Здесь, насколько я понимаю, нужна воля мощнейшего мага, можно даже сказать, архимага, идеально преуспевшего в этом направлении.
— Вы рассказываете весьма интересные вещи, Александр Николаевич. — Князь Гуров внимательно смотрел на меня, абсолютно не пытаясь скрыть свое неподдельное любопытство.
— И выходит, что вы встречались с этим самым, как вы его назвали, архимагом? И он передал вам некий дар, позволяющий управлять аномальными монстрами?
— Если не вдаваться в подробности, о которых я хотел бы с вашего позволения умолчать, то все произошло именно так.
— И где же сейчас этот архимаг? Насколько я понимаю, он из числа диких погонщиков? Ведь всем достоверно известно, что только они обладают этим тайным знанием.
— Я, Василий Андреевич, не меньше вашего хочу знать, где сейчас этот маг.
— И я слегка пожал плечами. — У меня к нему, знаете-ли, масса вопросов. И самый главный из них: зачем он это сделал? Но, к моему огромному сожалению, этот странный тип исчез сразу же после передачи дара. А то, что это был шаман диких погонщиков, у меня нет абсолютно никаких сомнений.
Я выдавал графу Гурову в основном только ту информацию, до которой он и сам мог легко дойти с помощью простейших умозаключений. Слишком осторожничать и юлить в этих вопросах мне не хотелось.
Я нутром чувствовал, что у артефактора есть какая-то информация, касающаяся либо меня, либо моих новых возможностей. И он сейчас в каком-то смысле зондирует почву и решает, стоит ли мне ее открывать.
Василий Андреевич немного помолчал, сделал глоток вина и, поставив бокал на место, словно бы невзначай сказал:
— Отведайте этой чудесной, не побоюсь этого слова, амброзии, Александр Николаевич. Право же, это вино прелестно.
