Погибни он, когда уводил от Богуславской погоню, — и как бы она смогла объясниться с главой поселения, даже если бы у нее получилось дойти до него?
А когда проснулась она, сонная и раскрасневшаяся, с прилипшими от жары ко лбу волосами и посмотрела на него зелеными туманными глазами, в которых были и воспоминания о прошедшей ужасной ночи, и усталость, и смиренная готовность идти дальше, а потом улыбнулась подбадривающей улыбкой, так похожей на улыбку Михея — Макс понял, что не имеет права погибнуть, прежде чем выведет ее отсюда.
Потому что без него она точно никуда не дойдет.
Тротт там же, в пещере, заставил ее еще раз попытаться вернуться на Туру, но ничего не вышло. Как и до этого, как и после этого.
Богуславская несколько дней после ночного перехода была необычайно тихой и испуганной — и в глазах ее появилось какое-то новое, серьезное и печальное выражение. Она периодически остро поглядывала на Макса, но молчала, пока он не выдержал:
— Спрашивайте, Алина.
Принцесса покачала головой и ничего не ответила.
И только ночью, привычно уже прижавшись к нему спиной в очередной норе, пахнущей сухим мхом и древесной щепой, тихо проговорила:
— Нам ведь не выбраться отсюда, да, лорд Макс?
— Вы внезапно осознали серьезность нашего положения, Богуславская? — с намеренным едким недоумением произнес он. — Мне казалось, скорость вашего мыслительного процесса быстрее.
Их голоса в маленьком убежище, вокруг которого расстилалась ночь, звучали глухо и почти неслышно.
— Не бурчите, — прошептала она укоризненно и затихла.
Но не заснула — и Тротт, скривившись, коснулся ее руки и сказал:
— Это сложно, Алина. Но не невозможно. Мы не должны были дойти даже до холмов — но мы дошли и прошли их. Надеюсь, удача и дальше будет нам сопутствовать, а я сделаю все, чтобы вы вернулись на Туру.
Пальцы ее дрогнули в его ладони.
— Как хорошо, что вы есть, — она тяжело вздохнула, явно заставляя себя расслабиться, и нарочито бодро поинтересовалась: — А вы возьмете меня на стажировку, когда мы вернемся?
— Возьму, Алина.
— И в лабораторию свою пустите?
— Конечно.
Она хмыкнула.
— Вы сейчас все что угодно пообещаете, да?
— Да, — принцесса не видела его мимолетной улыбки.
— Я подумаю, что у вас попросить, — пробормотала она довольно. — Потом. Обязательно что-нибудь придумаю.
На следующий день она снова была сама собой — любознательной и бодрой Богуславской. Только глаза оставались взрослыми — так бывает у побитых жизнью подростков и у бродячих собак.
