По их словам, всего несколько таких прорывов было. А тут в защищенный королевский дворец, туда, где нет никакой сейсмоактивности. Ни один манок не дал бы ему сил пробить стихийные щиты. Ты же понимаешь, что это значит?
— Понимаю, — спокойно произнес Алекс, уже уничтоживший ползавтрака, и глядящий на остатки с голодным блеском в глазах. — Но сейчас мы с тобой полудохлые, восстановишься — потом поговорим.
Он снова глянул на поднос и стянул желтоватый, вкусно пахнущий кусок мягкого солоноватого сыра, виновато посмотрел на инляндца.
— Да ешь уже, — Макс махнул рукой и тут же поморщился, — порадуй медперсонал за меня.
Некоторое время в палате стояло молчание — Алекс уничтожал завтрак, Тротт пытался справиться с головной болью и кривился от бликов света на плиточных стенах палаты. Еще и ветер разгулялся за окном, и окно ритмично поскрипывало, доводя его до белого каления.
— Малыш, — вдруг серьезно спросил его друг, — скажи мне. Когда ты с Темным ментальными ударами обменивался… он должен был раскрыться. Ты его не смог прочитать?
— Нет.
Не смог, — ответил Тротт сухо, и пауза перед ответом была заметна лишь ему.
В дверь постучались, она распахнулась с выносящим мозги скрипом, и огромный Ситников, возникший на пороге, гулко проревел:
— Извините, профессор Тротт, можно к вам?
— Ситников, не орите, — огрызнулся лорд Максимилиан. Сощурился — из-за спины семикурсника выглядывала Богуславская, оказавшаяся принцессой Рудлог. Увидела его, покраснела, и спряталась обратно.
— Извините, — гулким шепотом попытался оправдаться Матвей.
— Мы на минуточку. Узнать, все ли у вас в порядке, профессор. Извините, Александр Данилович, здравствуйте. Ух ты, вы здорово выглядите. Димка тоже очнулся, только к нему пока не пускают…
— Здравствуйте, — ухмыльнулся Свидерский, поглядывающий то на мрачнеющего Тротта, то на очень внимательного студента.
— Я не в порядке, Ситников, — язвительно сообщил лорд Тротт, — но это не ваша забота. Прекратите ко мне бегать с Богуславской, как заботливые бабушки. Увидимся на занятиях, если решите заниматься дальше.
Матвей сдвинул плечи, набычился. Обиделся.
— Он болеет, — быстро и тихо зашептала ему сзади первокурсница, гладя его по руке, — поэтому такой злой. Не расстраивайся.
Тротт почувствовал глухое раздражение, а уж голова заныла так, будто кто-то со всей силы врезал ему по затылку.
— Богуславская, ваш анализ восхищает. Вы точно тот университет выбрали?
— Я Р-рудлог, — сказала Алина резко, выступая из-за спины угрюмого Ситникова.
