Заправляя выбившуюся прядь, скользит по уху. Когда-то оттопыренному, как у смешного эльфа. И уже пять лет — обычному. Без осточертевшей лопоухости.
Потрясенная, я не шевелюсь и не отвечаю. Жар от мужских пальцев стекает по шее, огненным шаром катится по груди и животу.
Дикая реакция. Слишком острая. Я как металлический осколок, который притягивает к магниту. Никакой воли. Чистая физика.
— Напомнили... одну девушку. — Не скрывая досады, Шаталов убирает руку и садится в кресло.
До раскрасневшейся жены ему будто бы нет никакого дела.
— По статистике у каждого человека на земле не меньше десяти двойников. — Внутри все в лохмотья, но я улыбаюсь. — Вы обознались.
***
Несмотря на то что хочется поскорее закончить, прием длится как обычно — стандартные сорок минут. Куча времени, однако вопрос с бесплодием Шаталова так и остается для меня загадкой.
Из доказательств лишь заключение врача с указанием проведенных обследований. Нет ни одного анализа.
Можно, конечно, спросить у самого пациента.
Но эту мысль отсеиваю сразу. Во-первых, он не врач. Четко объяснить не сможет. Во-вторых, я заранее знаю: не станет Шаталов ничего рассказывать. Попытку узнать он обрубил сразу, и, если упорствовать/настаивать, сделает так же, только жестче.
«Связаться с клиникой», — ставлю себе пометку на полях медицинской карты и прощаюсь.
Будто тоже вымотались за этот прием, Шаталовы не задерживаются. Когда оба направляются к выходу, я наконец расслабляюсь. Позволяю себе отключить бдительность.
Но у двери Шаталов пропускает жену вперед и внезапно оглядывается.
От его взгляда по телу разбегаются мурашки. Казалось бы, за встречу я должна была привыкнуть к шоу ощущений, которое устроило сегодня собственное тело. Однако этот взгляд выбивает из колеи сильнее, чем прикосновение.
Шаталов словно трепанацию мне делает. Медленно вскрывает мозг и изучает каждую извилину. Ищет. Перебирает. Без анестезии давит на живую ткань.
В ответ так и хочется сознаться. Вынуть из кошелька фотографию сына.
Бросить в лицо этому «бесплодному» мерзавцу и спросить, где он, черт бы его побрал, шлялся все эти годы.
От желания выкричаться сохнет во рту. А горло дерет, как во время ангины.
Вероятно, встреться мы так лет шесть или семь назад, я бы сорвалась. Тогда учеба и маленький ребенок на руках забирали все силы. А сейчас тяну губы в улыбке и говорю «До свидания». Так холодно, что серые глаза заполняет чернота и уже через пару секунд я остаюсь одна.
