Огненная волна поднялась откуда-то из живота, прокатилась по телу, и жжение гармонично вплелось в это ощущение, добавляя ему остроты. Я застонала от удовольствия, расслабляясь и позволяя Власу делать все, что он сочтет нужным. Он целовал меня и продолжал мучить, но теперь это было так сладко… так невероятно прекрасно. Ощущения накладывались друг на друга, заставляя меня буквально сходить с ума от этого невероятного, до боли возбуждающего коктейля.
Наконец, он разжал руки и чуть отстранился, позволяя мне оценить результат.
Я затуманенным взглядом скользнула по левому запястью и увидела там узоры, как у него. Они покрывали кожу до предплечья, ныряли под рукав и, больше чем уверена, оплетали левую сторону тела.
— И что это значит? — спросила я Власа.
— Закрой глаза и посмотри на вашу с Ханом связь, — посоветовал он. Я послушалась и ахнула. Там протянулась еще одна связь. Только это была не веревка, а мощный узловатый корень.
— Теперь никакой Совет ведьм больше не сможет усыпить нечистую кровь и забрать тебя у меня. Да и вообще никто. Я найду тебя где угодно.
— Мы ведь не помолвлены? — с сомнением уточнила я. Вроде кровью не обменивались.
— Пока нет, хозяйка моя. Я дам тебе немного времени привыкнуть к тому, что от меня теперь никуда не деться, — он склонился к моему лицу и добавил: — Совсем немного.
— Ты абсолютно невыносим, — заключила я обреченно.
— И вот, главное, сейчас я совершенно уверена, что ни за что не дам на это своего согласия, но ведь ты наверняка все повернешь так, что через несколько дней я обнаружу себя умоляющей тебя об этой чертовой помолвке.
— Так и будет, — серьезно подтвердил Влас и выдал роскошную хулиганскую улыбку.
«Ну нет, ни за что», — твердо решила я и рванула к двери. Не успела. Мир размылся перед глазами, и через мгновение я обнаружила себя прижатой к стене.
В глазах Власа плескалось обещание расправы.
— Хотела убежать? — проникновенно уточнил он.
— Нет… я хотела тебя разозлить.
— И зачем же?
— Чтобы ты, наконец, мог наказать меня за побег, — сглотнув, призналась я. Его взгляд стал таким острым, что, казалось, об него можно порезаться.
— Что ж, ты добилась своего. Держись, моя гадкая девчонка…
Конец книги."
