"
"Галька хрустит под моими теннисными туфлями, когда я делаю шаг ближе к краю. Первый шаг самый трудный, но потом я словно парю в воздухе.
Мои руки широко раскрываются, и я закрываю глаза. Как будто я одержима альтернативной силой, я не осознаю, что остаюсь стоять на месте, или что у меня чешутся пальцы, чтобы нанести краску на что-нибудь.
Что угодно.
Надеюсь, мама не увидит мою последнюю картину.
Надеюсь, она не запомнит меня как наименее талантливого из своих детей. Позор, который не смог дотянуться даже до кончика своего гения.
Чудачку, чье художественное чувство испорчено всеми неправильными способами.
— Мне так жаль, — шепчу я слова, которые, как мне кажется, сказал мне Девлин перед тем, как улететь в никуда.
Свет проникает за угол моих закрытых век, и я вздрагиваю, думая, что, возможно, его призрак поднялся из воды и идет за мной.
Он скажет мне слова, которые рычал в каждом кошмаре.
— Ты трусиха, Глин. Всегда была и всегда будешь.
Эта мысль подстегивает те образы из кошмаров.
Я кручусь так быстро, что моя правая нога соскальзывает, и я вскрикиваю, падая назад.
Назад...
К смертельному обрыву.
Сильная рука обхватывает мое запястье и тянет с силой, которая вырывает дыхание из моих легких.
Мои волосы разлетаются за спиной в симфонии хаоса, но мое зрение все еще сосредоточено на человеке, который держит меня одной рукой. Однако он не оттаскивает меня от края, а наоборот, держит под опасным углом, который может убить меня в доли секунды.
Мои ноги дрожат, скользят по мелким камням и заостряют угол, под которым я стою, и возможность падения.
Глаза человека — мужчины, судя по его мускулистой фигуре, — закрыты камерой, которая висит у него на шее. И снова ослепительный свет падает прямо на мое лицо. Так вот в чем причина поразительной вспышки минуту назад. Он фотографировал меня.
Только тогда я понимаю, что влага собралась в моих глазах, волосы трагически растрепаны ветром, а темные круги под глазами видны из космоса.
Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он потянул меня, потому что стою буквально на краю, и боюсь, что если попытаюсь сделать это сама, то просто упаду.
Но тут что-то происходит.
Он отводит камеру от глаз, и мои слова застревают в задней части горла.
Поскольку сейчас ночь и только луна дает хоть какой-то свет, я не должна была видеть его так ясно. Но я вижу. Как будто я сижу на премьере фильма. Триллера.
Или, может быть, ужаса.
Глаза людей обычно светлеют от эмоций, любых.
