Погода была чудесная: на чистом весеннем небе ярко светило теплое майское солнце, деревья зеленели свежей листвой, а воздух был наполнен радостным птичьим гомоном.
Но сейчас мне было не до этого. В подвале казармы меня ждали два узника. И в данный момент мне позарез нужно было получить от них информацию, которой они явно не захотят так просто со мной поделиться. А чтобы их убедить ничего от меня не скрывать, я захватил с собой одну незаменимую в таких случаях вещицу.
Подойдя к казарме, я увидел Ярцева, стоящего у главного входа.
— Добрый день, Александр Николаевич, — поприветствовал он меня и энергично кивнул головой.
— И вам доброго дня Виктор Петрович. Как наши пленники?
— Спать хотят, — хмуро усмехнулся Ярцев.
— Так это и хорошо. Все расскажут, и, пожалуйста, спи, сколько влезет.
Мы вошли в здание и спустились в подвал. В дальнем правом его конце были оборудованы несколько камер.
— Пожалуй, начнем с бородатого, Виктор Петрович. Пусть его отведут в допросную. Она вроде бы рядом с камерами расположена?
— Все верно, ваше сиятельство.
Сейчас сделаем.
Ярцев ушел в дальнюю часть коридора, а я остался ждать рядом с караулкой. Через несколько минут он вернулся, и мы прошли к обитой железом двери.
— Как он по морально-волевым качествам? — поинтересовался я у Ярцева, указав головой в сторону допросной. — Сработает фокус с хорошим и плохим полицейским?
Ярцев с сомнением покачал головой.
— Понял. Тогда поступим более инновационным методом.
Я достал из кармана перстень рабской печати и показал Ярцеву.
— Виктор Петрович, хочу сразу вас предупредить, что церемониться с этим негодяем, который пытался меня убить, я не буду. Вы, конечно, знаете, что это за перстень. Его треугольный красный камень ни с чем не спутать. И, если вы не разделяете мои методы, то лучше вам остаться за дверью, а сюда позвать Горина. Мы с ним быстро этих клиентов разговорим.
— Не переживайте, ваше сиятельство. Я не всегда веду себя по-джентльменски, — ледяным голосом ответил Ярцев. — Вы уж извините за прямолинейность, но если бы здесь был ваш дядя, то вы бы лично в этом убедились.
— Ну, хорошо. Тогда идемте. — Я открыл дверь и вошел в допросную.
Это была пустая комната с голыми кирпичными стенами. Внутри не было ни единого предмета мебели, кроме стоящего посередине стального стула, наглухо забетонированного в пол. На нем и сидел, прикованный наручниками и ножными кандалами бородач. Когда я вошел, он поднял на меня угрюмый взгляд и брезгливо сплюнул на пол.
