Ясно же, что меня здесь держат не для красоты. Завтра планируется какое-то шоу, наверняка с участием заключённых. Самые очевидные варианты — нас заставят убивать друг друга или заражённых. Тут мне и пригодятся эти улучшения.
Да и после обретения свободы, они не потеряют своей актуальности, как, например, ночное зрение, которое легко заменить фонариком.
Генные модификации:
Бонус получаемого опыта: +10%.
Уменьшение получаемого урона: — 5%.
Готово. Осталось 24 ДНК, за которые мне ничего не купить. Кстати, открылось уменьшение урона на 10%, уже за 200 ДНК и увеличение опыта на 15% за 400.
Это ж сколько людей нужно убить... Хотя, на стороне Демона куда больше народа, который заслуживает сдохнуть. Тот же надзиратель в хоккейной маске..."
"Как и в прошлый раз, после изменения моего организма, меня накрыла головная боль. Только в этот раз добавилась ещё и колюще-режущие ощущения по всей коже. Как будто мне делают татуировку одновременно сотня мастеров. Надеюсь, никаких рисунков и узоров на ней не останется.
Ведь тату — это на всю жизнь. И даже чуть больше...
Вскоре ощущения сменились чуть менее болезненными. Примерно, как после солнечного ожога. Если не двигаться — кожа и не болит. Но стоит её немного растянуть или к чему-то прикоснуться — боль вспыхивала новыми красками.
Можно было ещё вложить очки характеристик в здоровье или силу, то есть в физ мощь. Но я всё ещё мечтал о магических навыках и не стал менять свою мечту из-за какого-то Демона.
Радовало, что мой сокамерник перестал ныть.
Он даже попытался заговорить со мной:
— Г-где мы? Что с нами будет?
— О, и тебе привет. Или как там... Вечер в хату.
— Ч-что?
— Да так, пошутить пытаюсь.
— Н-не смешно.
— Да понял уже. Мы в камере, а точнее, в контейнере. Хорошего ничего нас не ждёт, но это не повод рыдать.
— И ч-что теперь делать? Я не хочу умирать.
— А я прям горю желанием. Не ссы, что-нибудь придумаем.
— Эй вы, уроды, заткнитесь уже и дайте поспать! — пробасил голос из соседского контейнера.
На него я никак не отреагировал.
Не до него как-то.
Вместо этого я вернулся в свой угол, отчего вагонетка наклонилась.
— Слушай, сосед, кстати, как тебя?
— Ваня.
— Я Никита. Значит, слушай, Ваня, не мог бы ты отползти к двери.
— З-зачем?
— Чтоб нас не качало. Я попробую пробить дыру.
Послышалась возня, и вскоре наша камера выровнялась. Тогда я и попытался пробить отверстие в железной стенке. Она оказалась крепче, чем я думал. Пришлось бить сильнее, чем я снова привлёк надзирателя.
