- Ну она же соврала!
Это Яська о моей молодой мачехе. И - да: она соврала. И из-за ее вранья я сослан в училище. Не только из-за него, конечно. Но это было последней каплей для отца. Я был бы сослан в куда более худшее место, но это бы скомпрометировало семью."
"И сейчас я встаю в шесть, хожу строем, ем кашу, сплю в компании тридцати пацанов, пришиваю ебанные воротнички и живу по уставу. Ненавижу.
Я могу послать всех нахер! Легко! Но тогда в завещании останется только она. Не-е-ет... Пусть сосет, сучка! Я доучусь.
Это дело принципа теперь.
- Нет такой, Дэн.
Грустно цокаю.
- А тебе зачем она?
- Нравится... - уклончиво пожимаю плечами.
Это не совсем враньё. Азарт мой приобрел много новых оттенков. Девчонка необычная. Я заинтригован. Охотничий инстинкт требует слопать ее прямо сейчас!
И ничем, кроме охоты заниматься не хочется.
- Интересно, что она в Спарте делала?...
- Погоди, в общий чат пацанам напишу. Может кто пересекся. Фотка есть?
- Фотки нет, но девчонка заметная.
Описываю. Говорю примерное время.
- Есть! Ибрагим ее видел. Стояла расстроенная. Спросил кого потеряла, сказала никого. И ушла.
- Детектив, однако! Ладно, давайте, я полетел искать свою фурию.
У меня время только до утра...
Паркую тачку возле подъезда Малышкиных. Вычисляю квартиру. Ну к капитану Малышкину завалиться домой я точно пока не могу. Просто пялюсь на окна и балкон.
Выходи давай, Малышкина. Ну, иди домой возвращайся. Где ты там?
Врубив негромко музыку, ищу её в инете.
И через некоторое время, когда уже загораются фонари, Полина появляется.
За руку с сестрой. Младшей лет семь. Идут из подъезда на детскую площадку.
Черт... Мелкая не в кассу вообще сейчас!
- Полина! - выглядывает с балкона их мать. - Будьте на площадке, никуда не ходите. Хулиганья полно. И к машинам не подходите.
- Да мам... - закатывает она глаза.
Зря, мама, беспокоитесь! Хулиганье от нее отлетает как теннисные мячики от бетонной стенки. Проверено на себе.
Младшая сестра играет на площадке, копаясь большой пластиковой лопатой в снегу.
Полина садится на спинку лавочки ставя ноги на сиденье. Потому что на сиденье - подтаявший снег. Погружается в телефон.
Присаживаюсь также на лавочку напротив. Между нами метров шесть.
Рассматриваю ее. С этого ракурса хорошо видны густые черные ресницы. Точно свои не наращенные. И даже не подкрашенные. Потому что Полина спокойно и непринужденно трет глаз.
Улыбается в экран. На щеках глубокие ямочки.
Ну прелесть же!
Мотор в груди набирает обороты.
