Практиковаться они уезжали в чащу Эппингского леса, и в ее воспоминаниях пистолет был связан с пятнистой тенью деревьев и густым запахом гнилой листвы. Он закреплял мишень на стволе дерева, пистолет заряжал холостыми патронами. В ее ушах и сейчас звучали его громкие, отрывистые команды: «Ноги в коленях слегка согнуть. Ступни расставить. Рука полностью вытянута. Теперь левой рукой возьмись снизу за ствол. И смотри все время на мишень. Рука прямая, компаньон, прямая рука! Хорошо! Это неплохо, это совсем-совсем неплохо».
– «Но Берни, говорила ему она, мы же никогда не сможем из него стрелять. У нас нет разрешения». В ответ он улыбался; то была лукавая и чуть самодовольная улыбка умудренного опытом человека. «Если нам когда-нибудь придется стрелять, то только ради спасения наших жизней. При подобных обстоятельствах вопрос о разрешении отпадет сам собой». Ему понравилась эта солидная фраза, и он с удовольствием повторил ее, по-собачьи задрав свою большую голову к солнцу…
Итак, пистолет он оставил ей.
Это было самое ценное, чем он владел. Прямо в мешке она сунула его к себе в сумку. Конечно, полиция вряд ли будет производить обыск, имея дело со столь явным самоубийством, но рисковать все же не стоит. Берни хотел, чтобы она взяла пистолет, и она не собиралась легко с ним расставаться. Корделия произнесла заученную молитву Богу, в существовании которого не была уверена, о душе Берни, который никогда не верил, что она у него есть, и стала дожидаться появления полиции.
Полицейский, прибывший первым, был старателен, но молод, неопытен и не смог скрыть брезгливости при виде трупа, как и своего изумления перед хладнокровием Корделии.
В кабинете он долго не задержался. Вернувшись в приемную, он битый час изучал предсмертную записку Берни, словно надеялся, что тщательный анализ поможет извлечь потаенный смысл из ее простых фраз. Затем он аккуратно сложил ее.
– Мне придется на время забрать это у вас. Скажите, как он здесь оказался?
– Что значит, как он здесь оказался?! Это его кабинет.
Он был частным детективом.
– А вы, стало быть, работали у этого… мистера Прайда? Кем, секретарем?"
"– Я была его компаньоном. Об этом вы могли прочитать в записке. Мне только двадцать два года. Берни был старшим партнером и основателем дела. Раньше он служил в следственном отделе столичной полиции под началом старшего инспектора Далглиша.
Она пожалела об этих словах, едва произнесла их. Они были жалкой и наивной попыткой защитить беднягу Берни.