— Куплю тебе потом что-нибудь. Или могу просто бабла дать. Наличкой или на карту, пофиг. Я не жадный, ты скажи, сколько надо.
А вот и деньги предложил. Как шлюхе. Прямо в столовой. На глазах у всего университета.
Интересно, а минет мне ему тоже надо будет делать перед всеми? Это входит в стоимость?
От эмоций все тело потряхивает. Господи, как же мерзко! Меня в жизни так не унижали.
Я хватаю со столика стакан со своим недопитым холодным чаем и выплескиваю прямо на Соболевского. На его ухмыляющееся лицо, на его брендовую белую футболку, по которой теперь расплывается мерзкое темное пятно.
По столовой прокатывается приглушенное «ах», и все замирают в предвкушении расправы. Развлечение продолжается.
— Сучка! — восхищенно цокает языком за спиной Соболевского Влад Багров, хоккеист. — А так и не скажешь. Со стороны — моль бледная.
— Что, Соболь, не справляешься? — ржет Никита Яворский, а тот ожидаемо свирепеет.
— Рот закрыли оба, — рявкает он, обернувшись к своим приятелям. А потом поворачивается ко мне, и в его лице уже нет ни намека на ту дурашливость, с которой он говорил до этого.
Я судорожно сглатываю и делаю шаг назад, больно врезаясь бедром в край стола.
— Детка решила кусаться? — мягко спрашивает Соболевский, наступая на меня. Вот только эта мягкость — подушечки лап тигра, скрывающие смертоносные когти. От него веет первобытной угрозой, и у меня внутри все скручивается от страха. — Детка хочет отработать бесплатно, в счет испорченного имущества, да?
— Не подходи! Отойди от меня! Пожалуйста! — я уже не требую.
Прошу.
Хотя сама понимаю, что просьбы бесполезны. Я с тем же успехом могла бы умолять бетонную стену.
Но когда его руки больно сжимают мои запястья, вдруг приходит неожиданное спасение.
— Васильева здесь? — кричит секретарша Лилия Матвеевна, заглядывая в приоткрытую дверь столовой. — К декану.
Господи, какое счастье.
— Я здесь! — кричу я так громко, что Соболевский морщится, но меня не отпускает.
— Она занята, — шипит он и гневно смотрит в сторону Лилии Матвеевны, но та абсолютно непрошибаема и только иронично ведет бровью.
— Вот еще вашего мнения, Соболевский, я не спросила. Потом свою занятость продолжите. Сначала дело, потом развлечение.
Обычно меня очень раздражает Лилия Матвеевна своим вредным и неуступчивым характером, но сейчас я просто расцеловать ее готова.
Я выдираюсь из рук Соболевского, хватаю сумку и бегу к выходу, а в спину мне несется хриплый злой шепот.
— Мы еще не закончили с тобой, детка. Жди. Я тебя найду.
