«Только когда их полностью разобьют и казнят генерала, который напал, тогда и уйдут», — отвечали мне. И каждый, сука, убеждён, что именно он это сделает! Как? Детали не важны… Есть конь, меч, и этого достаточно. Почти услышал в голове их голоса — уверенные, полные слепой веры в победу.
Желудок сжался от голода. Давно ничего не ел, а физическое напряжение забирает силы. Во рту пересохло ещё сильнее.
Ладно, что-то я отвлёкся. Мысли разбежались, а нужно сосредоточиться. В уши ударил гул тысяч голосов, ржание коней, звон металла о металл.
Лагерь встретил нас шумом и гамом.
Бат, собака, чтоб тебя кашель одолел! На хрена он мне кляп запихнул в рот? Грубая ткань впивалась в уголки губ, давила на язык. Дышать приходилось через нос, а воздуха не хватало. Слюна накапливалась, но проглотить её было сложно. Правда, без кляпа роль пленника выглядела бы менее убедительно. Детали важны, каждая мелочь добавляет правдоподобности. Джунгары должны поверить, что перед ними действительно захваченный враг.
Остановка. Монголы заговорили.
Понеслась!
Меня проверили. Ну как проверили… Просто взяли за волосы и посмотрели. Жёсткие пальцы вцепились в затылок, дёрнули голову назад. Боль прострелила от корней волос до основания черепа. Перед глазами — чужое лицо, смуглое, с резкими чертами.
Я изобразил злость, отчаяние и что-то ещё. Мышцы лица напряглись, брови сошлись на переносице. Зрачки расширились, вены на шее вздулись, дыхание стало быстрым и неровным. А то ещё не поверят, что меня действительно схватили.
Лицо джунгара выражало удовлетворение.
Он кивнул своим товарищам, что-то сказал — тон был одобрительный. Похоже, спектакль удался.
Джунгары… Одно лицо с монголами. Те же скулы, те же глаза, тот же разрез век. Разглядывал их, пока мы проезжали мимо первых постов. Обветренная кожа, выжженная солнцем и сухим ветром. Морщины от постоянного прищуривания глаз. Жилистые руки, привыкшие к оружию. Единственное отличие — любят раскрашивать себя и одежду. Красные полосы на щеках, синие линии вдоль рук. Яркие узоры на кожаных доспехах, вышивка на одежде.
Кто я такой, чтобы осуждать чужие вкусы? Может, мода. Степная…
Судя по взглядам, а именно они меня интересовали, отнеслись к моим сопровождающим холодно. Каждый взор — как кинжал, брошенный исподтишка. Глаза узкие, недоверчивые. Джунгары не поверили, что монголы решили перейти на их сторону. Ожидаемо."
"Кожа на спине покрылась мурашками, несмотря на жару. Инстинкт самосохранения реагировал на враждебность, но это даже хорошо.
