В-четвертых, он не склонен к панибратству и к сокращению дистанции по любому поводу. В-пятых, у него хорошая память. И в-шестых, ему явно не чужд вкус настоящего русского языка. Блеск в глазах следователя и оживление при упоминании цитат из Островского говорили об этом совершенно однозначно. Ну что ж, информации вполне достаточно, чтобы в дальнейшем выстраивать отношения более продуктивно.
* * *Молодой высокий широкоплечий мужчина разбежался и без труда перемахнул через забор, огораживающий сдвоенный участок в поселке Раздоры.
Работы по ночам не ведутся, прораб строго соблюдает правила: после 23 часов шума быть не должно. Конечно, на противоположной стороне участка стоит бытовка, в которой ночует сторож, но он особо не напрягается: красть тут пока еще нечего, портить тоже, до завоза дорогих отделочных материалов дело пока не дошло."
"Мужчина медленно шел по участку, пока не дошел до того места, где когда-то стоял дом Маклыгиных. Вот здесь… Вот на этом самом месте он попрощался с девочкой, которую знал с самого ее рождения.
Он, Юрка Шокин, и его закадычный дружок Игореха жили на одной улице в маленьком провинциальном городе, ходили в один детский садик, потом учились в одном классе и все десять лет сидели за одной партой. Когда у Игорехи родилась сестренка, она стала их общей сестренкой. Родители у Игорехи труженики великие, оба вкалывали на двух, а то и трех работах, чтобы в семье было все необходимое, чтобы дети ни в чем не нуждались.
Девочку часто поручали попечению старшего брата, а на самом деле – и Юркиному тоже, потому что парни встречались рано поутру и расставались только тогда, когда родители загоняли спать. Все вместе: и малышку в ясли, и уроки, и в футбол поиграть, и в детскую кухню за смесями, и в гараже что-нибудь мастерить, и пеленки в стиральную машину засунуть… С памперсами в их городе было напряжно, частенько не хватало, вот и приходилось старым дедовским методом, благо старые Игорехины, да и Юркины пеленочки, многократно стиранные и глаженные и оттого мягонькие, в семьях сохранились.
Девочка росла слабенькой, была маленькой и худенькой, много болела, и мальчишки опекали ее, защищали, никому в обиду не давали. А она, словно пытаясь компенсировать невозможность гулять и бегать с подружками, целыми днями сидела за книжками, училась лучше всех в классе.
